Планируя меры по противодействию политике «новой публичной дипломатии», необходимо отойти от традиционных представлений о «мире» и «войне», лежащих в основе такого планирования, как не соответствующих современным реалиям политического и военного искусства.

В начале XXI века, как уже говорилось произошли серьезные изменения в средствах и способах публичной дипломатии. Причем для каждого из этапов в развитии отношений или противоборства требуются свои собственные средства и способы политики.

Целью такого внедрения является уничтожение компьютерных систем (т.е. управления) по получению команды.

Число попыток прогнозировать развитие международной обстановки и конкретных ситуаций в области безопасности резко возросли в XXI веке в связи с разными причинами и в разных странах, но, прежде всего, с резким обострением политической ситуации в мире, переходом человечества в качественно новую фазу своего развития.

Резкое усиление значения в политике Запада средств публичной дипломатии в XXI веке, а также расширение спектра методов их использования сделало особенно актуальным, во-первых, выбор наиболее эффективных средств, а, во-вторых, поиск и выбор новых способов их применения.

Политика стратегического сдерживания должна адекватно противодействовать политике «новой публичной дипломатии» ЛЧЦ, что не вполне соответствует реалиям.

Основной результат, квинтэссенция стратегического анализа и прогноза, должен концентрироваться в Совете Безопасности РФ и отражаться в важнейших нормативных документах. Прежде всего, в Стратегии национальной безопасности России, которая де-юре и де-факто является основой для других доктринальных и концептуальных документов.

Существует принципиальная разница между понятиями политика «новой публичной дипломатией» и «общественная дипломатия», имеющая существенное практическое значение.

Революционные изменения в экономике и технологиях второй половины XX века привели к не менее революционным последствиям в социальной и политической областях.

Развитие политики официальной дипломатии и превращение ее в политику «новой публичной дипломатии» в XXI веке неизбежно связано с появлением новых представлений и понятий о политической системе общества и международной политике, которые стали существенно отличаться традиционных представлений, сформировавшихся к концу XX века в мире.

Начало XXI века характеризуется двумя важными особенностями в развитии международной обстановки и, как следствие, военно-политической обстановки. Во-первых, переносом центра противостояния от ведущих государств мира, которые предопределяли развитие МО всю историю развития человеческой цивилизации, к противоборству локальных человеческих цивилизации и сложившихся на их основе центров силы и коалиций.

В XXI веке можно говорить о появлении в мире влиятельного феномена – политики «новой публичной дипломатии», который стал, с одной стороны, результатом объективного развития противоречий между ЛЧЦ и эволюцией МО, а, с другой, – результатом развития силовой политики западной ЛЧЦ в целях противодействия формированию новых центров силы в мире.

В конечном счете, можно сделать неутешительный вывод о фактическом отсутствии в России сколько-нибудь эффективной научно-информационной системы подготовки и принятия внешнеполитических решений, которая в реальности, практически, сегодня сохранилась лишь в нескольких структурах, где опирается на остатки советской экспертной системы, существовавшей в МИД СССР, ЦК КПСС, МО и Генштабе, а также КГБ СССР и АН СССР.

Выбор той или иной стратегии безопасности государства зависит от многих факторов, но в максимальной степени от внешних условий формирования международной обстановки и вытекающих из нее условий обеспечения безопасности.

Самый главный вывод для работы над повышением эффективности Стратегии национальной безопасности России заключается в том, что новые внешние условия, угрозы, силовые средства и способы использования требуют поиска таких же новых, нетрадиционных средств, способов и приемов противодействия.

Проблемы существующие в анализе и стратегическом прогнозе развития МО и ВПО в России являются частным случаем, проявлением накопившихся политических, научных и идеологических проблем. 

Следует отметить стремительное снижение эффективности политических процессов, направленных на урегулирование противоречий между субъектами и акторами МО и ВПО. К 2016 году существующие международные механизмы регулирования этих противоречий либо продемонстрировали вообще свою неэффективность, либо снизили реальную эффективность механизмов управления, что поставило всю цивилизацию перед угрозой потери остатков управляемости.

Избежать субъективности, хаотичности и непредсказуемости в политике (ее анализе и прогнозе можно только основываясь на некой системе политико-идеологических взглядов. Как и любая социальная деятельность человека, политика, в т.ч. внешняя (и особенно в области безопасности), носит крайне субъективный характер, что ставит нередко под сомнение вообще саму возможность ее научного анализа, а тем более долгосрочного прогноза.

В ближайшие годы неизбежно должны будут происходить революционные изменения в политическом и военном искусстве противоборства наций, стран и ЛЧЦ, которые станут следствием быстрой эволюции основного сценария развития МО и ВПО в мире.

Эффективность защиты национальных интересов и нейтрализация внешних опасностей и угроз, как известно, зависит от многих факторов, среди которых традиционно важнейшим считается объем и качество выделенных в этих целях национальных ресурсов.