>>Часть I<<

Для России необходимо снова и критично рассмотреть новую расстановку сил и те опасности и угрозы, которые могут происходить из новых оценок. Очевидно, например, что в условиях негативного развития МО-ВПО и стратегий государств прогноз национальной стратегии для России будет принципиально отличаться от относительно мирных условий развития международной обстановки в предыдущие десятилетия, когда Россия следовала в фарватере глобализации, растрачивая свои ресурсы.  Ошибка, которая была сделана правящей элитой СССР при М. Горбачеве, а позже – при Б , Ельцине, в прогнозе развития МО, привела к катастрофе не только идей коммунизма, но и всей коалиции и СССР, а, в конечном счете, проблемам России. Она не должна быть допущена.

Таким образом,  как первое условие (точная идентификация вектора развития и  сценария развития МО-ВПО), так  и, наверное, второе условие – точная оценка развития государственных стратегий ведущих стран, прежде всего, США и ЕС, Китая и Индии, – два самых важных и самых первых условий для  объективной  подготовки эффективной будущей Стратегии национальной безопасности (СНБ) России, программ военного строительства (включая ГПВ), Военной доктрины, а также более частных стратегий государства – социально-экономических, военных и пр.,- которые непосредственно вытекающих из СНБ. Это, кстати, к сожалению, не всегда происходит в понимании правящей элиты[1].

 Ошибки в оценке будущего состояния МО-ВПО  - недопустимы. Они стоят слишком дорого. Яркой иллюстрацией этого тезиса может послужить развитие МО-ВПО в 2014-2022 годы в мире и Европе (а до этого при М. Горбачеве и Б. Ельцине) после переворота на Украине и начала длительного и мутного процесса «минских переговоров», который, как известно, был откровенным обманом Западом России, не собиравшегося договариваться, более того, начавшего 8-и летнюю бурную подготовку Запада (Украины и ВСУ в том числе) к длительной и масштабной войне с нашей страной.  СВО, начавшееся в феврале 2022 года, означала политически только одно – откровенный циничный обман закончился, а дальнейшие приготовления Запада к войне с нашей страной стали публичными.

Но этот же итог стал признанием того, что в России неправильно оценили состояние МО и не смогли сделать (или адекватно признать) до 2021 года соответствующий прогноз развития ВПО и вероятных стратегий стран Запада. Или не хватило решительности принять соответствующие решения. Начало СВО – фактически означала срочную (а, значит, плохо подготовленную для всех институтов власти и всего общества[2]) переоценку состояния и перспектив развития ВПО, что и прозвучало официально в декабрьских (2021 г.) заявлениях руководства страны (по сути дела, носивших откровенный и даже полу ультимативный характер), которые недвусмысленно показали, что Россия пересмотрит свои оценки и свою стратегию по отношению к Украине. Фактически, В.В. Путин признал, что стратегия России в 2022 году была решительно не просто скорректирована, но принципиально изменена.

Это же означает, что практически, первый, самый ответственный этап, – максимально точная оценка состояния МО и ВПО в мире, - которая во многом предопределяет результаты прогноза, зависит не только от профессиональной компетенции и имеющейся информации, но и нередко от субъективной политической позиции (определяемой иногда даже личными симпатиями), или часто диктуемой тактическими соображениями. Не случайно то, что перед началом СВО В.В.Путин публично в телеэфире провел заседание Совета безопасности РФ, где все члены в целом едино высказались относительно целесообразности СВО. Это означало, что прежде, например, в 2014-2021 годах, существовали, очень возможно, и другие точки зрения. В том числе и среди правящей элиты, включая руководство администрации президента.

Именно такая оценка и прогноз лежат в основании всей системы исходных данных (СИД ВП), которая лежит в основе будущей военно-технической политики страны. Не только политики, экономики и дипломатии, но и военного строительства. К сожалению, нередко подобные оценки делаются не на основании объективного и тщательного анализа, а исходя из личных, субъективных предпочтений (иногда даже личных интересов). Известно, что частично такие неточные оценки были сделаны в России накануне и в ходе СВО. Не случайно В.В. Путин сказал, что главный вывод из СВО – необходимо более тщательно готовиться к таким крупным шагам. Но это признание не противоречит объективным оценкам состояния МО-ВПО в правящей элите.

Другое дело, когда субъективные решения и оценки состояния МО-ВПО могут прямо противоречить объективным данным. В этих случаях их последствия, как правило, долгосрочные и нередко катастрофичные. Очевидно, например, что такая неверная и субъективная оценка МО-ВПО во времена М. Горбачёва и Б. Ельцина была искаженной, не адекватной, что во многом привело к принципиальным политическим, а затем и иным, катастрофическим ошибкам, имеющим долгосрочные последствия. До настоящего времени так и не было проведено соответствующих публичных научных и политических признаний этих ошибок: потери десятков миллионов человек, развал страны и экономики, угрозу существованию того, что осталось после единого государства – всё это пока что не получило адекватной политической оценки, а участники этого процесса – М.Горбачев, Б. Ельцин и др. - до настоящего времени не получили объективной политической,  исторической      и уголовной оценки, хотя их виновность в произошедшем очевидна. Это означает, что сегодня мы – хотим того или нет – несем ответственность  и исправляем ошибки тех лет.

Но, если не было таких оценок сделано до сего дня (замечание В.В.Путина о «геополитической катастрофе» по сути единственное), то и выводы трудно сделать относительно многочисленных конкректных ошибок, в частности, оценок МО-ВПО, военной стратегии СССР-России и др. аспектов политики, экономики и жизнедеятельности всей нации. И конкретных лиц и их последователей.

Это важно потому, что решение многих современных проблем непосредственно зависит от того, насколько точно мы в настоящее время отнесемся к прежним оценкам и действиям. Так, например, простой тезис либеральных демократов, озвученный ещё А.Н. Яковлевым, о том, что «России флот не нужен потому, что это сухопутная держава», принес разрушительные последствия для ВМФ СССР и России, но он (как и многие другие тезисы окружения М.Горбачева и Б.Ельцина) де-факто политически не осужден. По большому счету признание развала СССР преступлением (что и было после закона СССР об обязательности решения от референдуме), а политиков – преступниками, многое объясняло бы и в отношении Украины, которая незаконно, более того, преступно была  отторгнута от общей исторической территории России. В настоящее время эту территорию делят США и их союзники, более того, прямо используют против основной России.

При этом, при оценке состояния и прогнозе МО-ВПО важно не переоценить, но и не недооценить такое субъективное влияние. Особенно, когда эти позиции совпадают. Так, например, в измененной в 2025 году позиции США по целому ряду принципиальных вопросов о миропорядке (точнее, отказе от норм международного права) сосуществуют одновременно как долгосрочные принципиальные тенденции (характерные для демократов и республиканцев, например, в отношении всех стран, включая Россию и Китай), так и субъективная позиция Д. Трампа в отношении целого ряда проблем и отдельных государств – от Гренландии, Ирана и Канады до Венесуэлы и России.  Важно понимать, что в интересах формирования будущей стратегии нужно ясно представлять себе, что является временным, тактическим у Д. Трампа, а что стратегической установкой большинства правящей элиты США. 

Надо признать, что принятая Д.Трампом  в ноябре 2025 года Стратегия национальной безопасности США[3] во многом помогает ориентироваться в этой группе тактических проблем потому, что она носит отчетливо последовательный, тщательно продуманный, обоснованный и долгосрочный характер. Итоги 2025 года, например, наглядно иллюстрируют это явление сочетания субъективного и тщательного объективного анализа и прогноза в СНБ США: как отмечают американские эксперты, «Стратегия национальной безопасности, опубликованная в декабре, указывает на грядущие еще большие изменения, с беспрецедентным акцентом на Западное полушарие и нападками на Европу — в то время как Европа переживает резкий рост локальных расходов на оборону, который может подорвать бизнес-планы американских производителей. И, конечно же, никто и никогда не может быть уверен в том, что произойдет на Ближнем Востоке или в Азии, как и в будущем конфликта на Украине»[4].  Эта неуверенность, однако, отчасти компенсируется достаточно тщательным долгосрочным прогнозом СНБ, например, в отношении перспектив развития Европы, или оценкой итогов ее развития в последние 35 лет.

Так, критическая  переоценка всего состояния МО и ВПО в мире является принципиальной, долгосрочной позицией (хотя выводы республиканцы и демократы делают не всегда одинаковые)[5]. Очень точно её сформулировал госсекретарь США Марко Рубио, который ясно высказался по этому поводу: «Послевоенный мировой порядок не просто устарел, – сказал он в Конгрессе, – теперь это оружие, которое используют против нас»[6]. Но если демократы (тот же Дж. Байден, после его прихода к власти) пытаются «возвратить Америку в мировую политику и институты», то Д. Трамп предпринимает попытки радикального пересмотра такой стратегии» (впрочем, также не всегда последовательные – А.П.)[7].

Автор: А.И. Подберезкин