В будущем войны будут происходить, несомненно, в атмосфере очень острой классовой борьбы, которая создаст… более или менее сильные пораженческие группировки»[1]

А. Свечин, выдающийся военный теоретик

Выяснилось, что "общечеловеческие ценности" полностью совпадают с национальными интересами США[2]

Л. Шебаршин, бывший начальник СВР СССР

Любой анализ и прогноз развития внешней политики и военной стратегии государства начинается с оценки, анализа и прогноза развития внешних факторов состояния мировой системы - международной и, как следствие,  военно-политической обстановки (МО и ВПО), - создающих общие и наиболее важные условия и обстоятельства формирования политики и стратегии государства. Эта прямая взаимосвязь, зависимость и приоритетность – обязательное объективное условие адекватного понимания и формирования политики и стратегии государства даже в том случае, когда в силу субъективных причин (прежде всего, неадекватности правящей элиты) игнорируются внешние факторы влияния и формирования МО. Яркий пример – ошибка в оценке состояния и перспектив развития МО-ВПО русским императором Николаем I накануне Крымской войны, прежде всего, позиции Австро-Венгрии и Пруссии. Как результат – в ходе войны возникли новые угрозы и не все ресурсы ВС России были использованы против противников, что привело к частичному поражению страны в Крыму.

Обратный пример – точная оценка МО-ВПО И. Сталиным, которая привела к созданию «пояса безопасности» СССР от Финляндии до Румынии и Японии  во второй половине 30-х годов, а также избежать втягивания страны во Вторую мировую войну в 1939 году, по сути, против всей Европы, а не только гитлеровской Германии,  хотя с политико-идеологической точки зрения нейтралитет СССР и создал идеологические сложности для коммунистического движения.

Для внешней и военной политики России в 20-е годы XXI века сложились крайне сложные, даже критические, условия в формировании мировой МО и ВПО: переходный период от однополярного мира к многополярному связан с резкой активизацией враждебной деятельности против нашей страны «коллективного Запада», правящая элита которого не скрывает своих конечных радикальных намерений «нанесения стратегического поражения России».  Это предполагает не только смену политического режима, но и раздел страны и её ресурсов, а, в конечном счете, ликвидацию российской идентичности. Иными словами, ставится экзистенциальная задача в отношении российской нации, делающая для её политического руководства и общества риски чрезвычайными. Соответственно и ответственность за политику и стратегию в этих условиях чрезвычайная, что требует особенной осторожности и осмотрительности от политического руководства страны.

Эта осторожность и осмотрительность вызвана крайней степенью риска противостояния России с Западом, которое приобрело к 2026 году фактически все признаки глобального военно-политического противоборства. При этом, соотношение сил – экономических, демографических, военных и иных – очевидно в пользу наших врагов: можно оценивать такое соотношение по-разному, но если говорить о соотношении экономических сил России с США, то оно измеряется соотношением 1 к 15, со странами  ЕС - 1 к 10, а с Японией и другими союзниками США  в АТР (Австралией, Республикой Корея, Новой Зеландией и пр.) - не менее 1 к 5. В целом же, надо признать, что США и странам ЕС удалось создать огромную антироссийскую коалицию (которая при всех оговорках) представляет половину мировых ресурсов человечества. Это хорошо видно на распределении голосов в ГА ООН.

Параллельно с антироссийской коалицией происходило формирование  широкой коалиции относительно независимых и быстро развивающихся  стран (не только КНР, Индия и другие страны БРИКС, но и ряд государств из самого широкого спектра регионов планеты), представляющих новый, самостоятельный вектор развития, который, однако, пока что еще не оформился в целиком независимый политически, экономически и с военной точки зрения союз или коалицию. Ни Индия, ни Бразилия, ни Китай, ни другие страны (кроме Ирана) не показывают пока что своей готовности к активному силовому противоборству с Западом. Их политика – выжидательно-примирительная, которая во многом контролируется пока что США. Это очень хорошо видно на примере огромного экономического и демографического гиганта – Индии, который всячески подчеркивает значение «самой крупной в мире» демократии, но по отношению к США ведет себя крайне осторожно и предусмотрительно. Причём, надо видеть, что США очень активно, нередко силовыми способами,  препятствуют (часто удачно) любым движениям в направлении развития антизападных объединений и коалиций.

Надо отчетливо понимать, что изменить внешние условия развития МО-ВПО в благоприятном для России направлении быстро (до 2036 года) не удастся – ни западная коалиция (не смотря на имеющиеся в ней проблемы), ни нарастающие возможности России и других стран не смогут радикально изменить суть процесса «переходного периода»  от однополярности к многополярности, контроль над которым силой (финансово-экономической, военной и информационной) будут пытаться сохранить США, а возможности препятствовать этому других стран будут очень медленно расти. Более того, заявленные планы стран ЕС о вероятной полномасштабной войне с Россией к 2029-2030 годам никто так и не опровергал, а реальный военно-экономический потенциал стран ЕС может быть быстро воссоздан. В конечном счете важно не забывать, что обе Мировые войны возникали именно в Европе.

В этих конкретных условиях МО-ВПО 2026 года Россия вынуждена не только бороться с «передовым отрядом» западной агрессии – ВСУ, - но и пытаться сохранить темпы восстановления своей экономики, инфраструктуры и демографического потенциала, которые понесли катастрофический ущерб в предыдущие десятилетия. Это означает, что Россия:

Во-первых, должна решить задачи опережающего социально-экономического, научно-технологического и демографического развития, динамика которых за последние 40 лет существенно отстает.

Во-вторых, обеспечить решение проблем внутриполитической стабилизации и социальной справедливости, которые в первую очередь могут угрожать безопасности страны.

В-третьих, максимально ограничить издержки, которые сегодня она несет по обеспечению своей безопасности и внешнеполитической деятельности. Эти издержки в условиях СВО очевидно  превышают возможности развития (только в 2023 году бюджет смог относительно справиться), причём они будут только расти.  Именно поэтому Россия не может предпринимать резких шагов и непродуманных решений, которые наносили бы ущерб её национальной безопасности, ресурсам и осложняли бы для неё и без того критическое состояние МО-ВПО.

Политика России за рубежом и в области безопасности должна быть вынужденно скромная и сдержанная, что, естественно, не всегда находит понимание и поддержку у значительной части общества. Естественно, что она видится такой же извне. Так, например, известные американские эксперты следующим образом оценили политику и стратегию России в мире в последние годы по отношению к своим союзникам: «Бессилие Кремля в Иране соответствует знакомой схеме: когда друзья России нуждаются в помощи, Москва делает резкие заявления и больше ничего не предпринимает. В конце 2023 года Россия не вмешалась в короткую войну между своим союзником по договору, Арменией, и Азербайджаном, позволив Баку восстановить контроль над своей провинцией Нагорный Карабах. Год спустя Москва позволила повстанческим силам свергнуть режим Башара Асада в Дамаске. За последний год Соединенные Штаты (вместе с Израилем) бомбили иранские ядерные объекты, военные базы и ракетные заводы; убивали высокопоставленных иранских чиновников, военачальников и ученых-ядерщиков; и похитили президента Венесуэлы Николаса Мадуро, ключевого партнера Москвы в Латинской Америке, практически без вмешательства России. Все эти случаи обнажают ограниченность возможностей России влиять на события во всем мире»[3].