Администрация Байдена «очень успешно» справилась с риском прямого конфликта с Россией, постепенно предоставляя Киеву более совершенные системы вооружений и боеприпасы большей дальности. Избегая преднамеренной эскалации»[1]

Келли Грико, научный сотрудник Центра Симпсонов (США)

В условиях неопределенности многих тенденций и процессов внешней среды…. политика ряда государств, утративших стратегическую ориентированность, приобретает реактивный характер[2]

Авторы работы по стратегическому планированию

Быстрота и радикальность современных политических изменений и стремительная реакция Д. Трампа на процессы формирования МО-ВПО, качественно меняющая состояние МО-ВПО, нередко ставят в тупик: достаточно напомнить о нападении на Венесуэлу или угрозы военного десанта в Гренландии. Подобные моменты формулируют  снова вопросы о политико-методологической основе оценок и прогноза развития международной обстановки, которые становятся неожиданно крайне востребованы и которые не способны заменить многочисленные (как правило, сумбурные и противоречивые)  комментарии политологов, блогеров и журналистов. В ещё большей степени это требуется в практических целях, в частности, подготовки программы вооружений (ГПВ), которая является одним из прямых следствий развития МО-ВПО и стратегий ведущих государств, прежде всего, конечно же, США.

Прежде всего, необходимо повторить, что точная современная оценка и стратегический прогноз (СП) развития стратегии России прямо зависит от анализа, адекватной оценки и прогноза будущей международной и военно-политической обстановки (МО-ВПО)[3], а также последствий вероятных изменений национальных стратегий основных государств (которые иногда могут быть неожиданными и, как при М.Горбачеве и Б. Ельцине субъективно не адекватными).

 Именно анализ, оценка и прогноз являются самой первой и важной  исходной точкой всего процесса стратегического планирования (и на которую, как правило, обращают меньше всего внимания политики, увлеченные собственными представлениями).  Позитивный пример – оценка состояния МО-ВПО Д. Трампом в Европе в его новом варианте СНБ США-2025[4], где он исходит из долгосрочного прогноза «Европа через 20 лет будет совершенно другой» и посыл, что она может быть не только дружественна (как и НАТО), но и враждебна. В этом контексте, кстати, угроза Д.Трампа о высадке американских войск в Гренландии уже не звучит фантастично. Из этого посыла СНБ США вытекает и конкретная установка Стратегии национальной обороны (СНО) США, принятая в январе 2026 года, которая предполагает, что «Европа» должна самостоятельно обеспечить свою военную безопасность, исходя из имеющегося потенциал и соотношения сил с Россией.

Очевидно, например, что в условиях негативного развития МО-ВПО и стратегий государств прогноз национальной стратегии для России будет принципиально отличаться от относительно мирных условий развития международной обстановки.  Ошибка, которая была сделана при М. Горбачеве в прогнозе развития МО, привела к катастрофе не только идей коммунизма, но и всей коалиции и СССР, а, в конечном счете, проблемам России.

Таким образом,  как первое условие (идентификация вектора развития и  сценария развития МО-ВПО), так  и, наверное, второе условие - развития государственных стратегий – два самых важных и самых первых условий для  объективной  подготовки эффективной будущей Стратегии национальной безопасности (СНБ) России, программ военного строительства (включая ГПВ), Военной доктрины, а также более частных стратегий государства – социально-экономических, военных и пр.,- которые непосредственно вытекающих из СНБ. Это, кстати, к сожалению, не всегда происходит в понимании правящей элиты[5].

 Яркой иллюстрацией этого тезиса может послужить развитие МО-ВПО в 2014-2022 годы в мире и Европе после переворота на Украине и начала длительного и мутного процесса «минских переговоров», который, как известно, был откровенным обманом Запада России, не собиравшегося договариваться, более того, начавшего 8-и летнюю бурную подготовку Запада (Украины и ВСУ в том числе) к длительной и масштабной войне с нашей страной.  СВО, начавшееся в феврале 2022 года, означала политически только одно – откровенный циничный обман закончился, а дальнейшие приготовления Запада к войне с нашей страной стали публичными.

Но этот же итог стал признанием того, что в России неправильно оценили состояние МО и не смогли сделать до 2021 года соответствующий прогноз развития ВПО и вероятных стратегий стран Запада. Или не хватило решительности принять соответствующие решения. Начало СВО – фактически означала срочную (а, значит, плохо подготовленную для всех институтов власти и всего общества[6]) переоценку состояния и перспектив развития ВПО, что и прозвучало официально в декабрьских (2021 г.) заявлениях руководства страны (по сути дела, носивших откровенный и даже полу ультимативный характер), которые недвусмысленно показали, что Россия пересмотрит свои оценки и свою стратегию по отношению к Украине. Фактически, В.В. Путин признал, что стратегия России в 2022 году была решительно не просто скорректирована, но принципиально изменена.

Это же означает, что практически, первый, самый ответственный этап, – максимально точная оценка состояния МО и ВПО в мире, - которая во многом предопределяет результаты прогноза, зависит не только от профессиональной компетенции и имеющейся информации, но и нередко от субъективной политической позиции (определяемой иногда даже личными симпатиями), или часто диктуемой тактическими соображениями. Не случайно то, что перед началом СВО В.В.Путин публично в телеэфире провел заседание Совета безопасности РФ, где все члены в целом едино высказались относительно целесообразности СВО. Это означало, что прежде, например, в 2014-2021 годах, существовали, очень возможно, и другие точки зрения. В том числе и среди правящей элиты, включая руководство администрации президента.

Именно такая оценка и прогноз лежат в основании всей системы исходных данных (СИД ВП), которая лежит в основе будущей военно-технической политики страны. Не только политики, экономики и дипломатии, но и военного строительства. К сожалению, нередко подобные оценки делаются не на основании объективного и тщательного анализа, а исходя из личных, субъективных предпочтений (иногда даже личных интересов). Известно, что частично такие неточные оценки были сделаны в России накануне и в ходе СВО. Не случайно В.В. Путин сказал, что главный вывод из СВО – необходимо более тщательно готовиться к таким крупным шагам. Но это признание не противоречит объективным оценкам состояния МО-ВПО в правящей элите.

Другое дело, когда субъективные решения и оценки состояния МО-ВПО могут прямо противоречить объективным данным. В этих случаях их последствия, как правило, долгосрочные и нередко катастрофичные. Очевидно, например, что такая неверная и субъективная оценка МО-ВПО во времена М. Горбачёва и Б. Ельцина была искаженной, не адекватной, что во многом привело к принципиальным политическим, а затем и иным, катастрофическим ошибкам, имеющим долгосрочные последствия. До настоящего времени так и не было проведено соответствующих публичных научных и политических признаний этих ошибок: потери десятков миллионов человек, развал страны и экономики, угрозу существованию того, что осталось после единого государства – всё это пока что не получило адекватной политической оценки, а участники этого процесса – М.Горбачев, Б. Ельцин и др. - до настоящего времени не получили объективной политической,  исторической      и уголовной оценки, хотя их виновность в произошедшем очевидна. Это означает, что сегодня мы – хотим того или нет – несем ответственность  и исправляем ошибки тех лет.

Но, если не было таких оценок сделано до сего дня (замечание В.В.Путина о «геополитической катастрофе» по сути единственное), то и выводы трудно сделать относительно многочисленных конкретных ошибок, в частности, оценок МО-ВПО, военной стратегии СССР-России и др. аспектов политики, экономики и жизнедеятельности всей нации. И конкретных лиц и их последователей.

Это важно потому, что решение многих современных проблем непосредственно зависит от того, насколько точно мы в настоящее время отнесемся к прежним оценкам и действиям. Так, например, простой тезис либеральных демократов, озвученный ещё А.Н. Яковлевым, о том, что «России флот не нужен потому, что это сухопутная держава», принес разрушительные последствия для ВМФ СССР и России, но он (как и многие другие тезисы окружения М.Горбачева и Б.Ельцина) де-факто политически не осужден. По большому счету признание развала СССР преступлением (что и было после закона СССР об обязательности решения от референдуме), а политиков – преступниками, многое объясняло бы и в отношении Украины, которая незаконно, более того, преступно была  отторгнута от общей исторической территории России. В настоящее время эту территорию делят США и их союзники, более того, прямо используют против основной России.

При этом, при оценке состояния и прогнозе МО-ВПО важно не переоценить, но и не недооценить такое субъективное влияние. Особенно, когда эти позиции совпадают. Так, например, в измененной в 2025 году позиции США по целому ряду принципиальных вопросов о миропорядке (точнее, отказе от норм международного права) сосуществуют одновременно как долгосрочные принципиальные тенденции (характерные для демократов и республиканцев, например, в отношении всех стран, включая Россию и Китай), так и субъективная позиция Д. Трампа в отношении целого ряда проблем и отдельных государств – от Гренландии, Ирана и Канады до Венесуэлы и России.  Важно понимать, что в интересах формирования будущей стратегии нужно ясно представлять себе, что является временным, тактическим у Д. Трампа, а что стратегической установкой большинства правящей элиты США. 

Надо признать, что принятая Д.Трампом  в ноябре 2025 года Стратегия национальной безопасности США[7] во многом помогает ориентироваться в этой группе тактических проблем потому, что она носит отчетливо последовательный, тщательно продуманный, обоснованный и долгосрочный характер. Итоги 2025 года, например, наглядно иллюстрируют это явление сочетания субъективного и тщательного объективного анализа и прогноза в СНБ США: как отмечают американские эксперты, «Стратегия национальной безопасности, опубликованная в декабре, указывает на грядущие еще большие изменения, с беспрецедентным акцентом на Западное полушарие и нападками на Европу — в то время как Европа переживает резкий рост локальных расходов на оборону, который может подорвать бизнес-планы американских производителей. И, конечно же, никто и никогда не может быть уверен в том, что произойдет на Ближнем Востоке или в Азии, как и в будущем конфликта на Украине»[8].  Эта неуверенность, однако, отчасти компенсируется достаточно тщательным долгосрочным прогнозом СНБ, например, в отношении перспектив развития Европы, или оценкой итогов ее развития в последние 35 лет.

Так, критическая  переоценка всего состояния МО и ВПО в мире является принципиальной, долгосрочной позицией (хотя выводы республиканцы и демократы делают не всегда одинаковые)[9]. Очень точно её сформулировал госсекретарь США Марко Рубио, который ясно высказался по этому поводу: «Послевоенный мировой порядок не просто устарел, – сказал он в Конгрессе, – теперь это оружие, которое используют против нас»[10]. Но если демократы (тот же Дж. Байден, после его прихода к власти) пытаются «возвратить Америку в мировую политику и институты», то Д. Трамп предпринимает попытки радикального пересмотра такой стратегии» (впрочем, также не всегда последовательные – А.П.)[11].

Автор: А.И. Подберезкин